Стихотворения из цикла "Своим голосом"

непрерывное кино

меня преследует один и тот же сон,
кафе ночное, онивевший Питер,
здесь крупным планом возникаешь ты -
садишься рядом, поправляешь свитер,
я узнаю забытые черты..
и замирает жизнь в моих ладонях,
момент безумия уже настал,
твой крупный план во мне нещадно тонет. щелчок.
и кадр снят,
мир на меня упал
и придавил своею силой,
я, как в могиле, неподвижна и нема,
смотрю всё тот же фильм Квентино Тарантино,
вторую часть - убийство Билла два.
всё тот же фильм, того же режиссёра,
известен мне давным-давно финал.
кафе ночное, онивевший город,
один актёр другого разыграл.
и кажется бесстрашным и нелепым
вот так вот эстетично умирать,
заигрываться чёрно-белым светом
и смерти Билла с нетерпеньем ждать. 


про весну

не доходя до крайностей подросткового во..
размышлять о
предстоящем,
о собственной роли в нем,
и о многом другом.
как похоже мы все живем:
утро
работа
дела
дом.
так всегда,
эта схема будет всегда.
остальное – простые слова,
черный берег да синий лед,
мне сказали, ПРИШЛА ВЕСНА,
я ответила: ПУСТЬ ВОЙДЕТ!
но весна не вошла, а так
повертела в руках ключом,
на пол бросила и пошла,
будто вовсе здесь не при чем.
не пытаюсь ее вернуть,
пусть ломается в речке лед,
когда-то и мне уходить,
у каждого свой черед.
------------------

Хлебом ржаным и подсушенным,
Всем, что в природе есть,
Я тебя чту и слушаю,
Голос твой праведный днесь.
Всеми твоими храмами,
Всею твоей простотой.
Всеми твоими ранами,
Всею твоей наготой.
Всем, что тобою создано,
Всё, что помог познать,
Будет меня осознанно
и неосознанно звать.
Будет во мне нечаянно
радоваться и терпеть.
Всё, от чего отчаянно
можно в огне гореть.
То, от чего намеренно
трудно уйти,
Будет во мне деревьями
южных садов цвести.
И деревнями ластиться,
И городами - рвать..
Хлебом ржаным и подсушенным
Имя Твое прославлять.. 

--------------------------

Летают вокруг колокольни ласточки низко,
Небо над Суздалем дождем купола моет.
Храмы радуются дождю небесному,
Весь город видно как на ладони
С вершины колокольни.
За руку здороваюсь с ветром,
С полями пшеничными, с рекой,
Проезжая мимо всего этого
На мопеде с тобой.
Мимо деревни, в которой росла ты,
Трав вдыхаю настой полевой.
Здесь начиналась Русь,
Здесь она осталась собой.
Здесь жив каждый камень,
Здесь запах веков древесный,
Запах древней Руси -
Бескрайней,
Бездонной,
Чудесной! 
---------------------------

Перекати-поле

Куда мне деть весь нажитый свой хлам,
Если не потяну я съёмную квартиру?
Я книги, как долги, друзьям раздам,
И вещи старые я навсегда покину.
Но как мне быть с уютом, с тишиной,
Которые спасали в этом доме?
Вряд ли они останутся со мной,
Ведь моё имя перекати-поле,
Я по пустыне день за днём скитаюсь.
И вряд ли будет у меня свой дом,
И вряд ли я когда-нибудь состарюсь.
И вряд ли я когда-нибудь умру,
Я буду вечно жить с движеньем ветра.
И кошку больше вряд ли заведу,
Чтоб без меня она с тоски не слепла.
И вряд ли позову к себе друзей,
Но дверь открою, встану на балконе
И буду чувствовать, как небо
Меня спускает со своих ладоней.

-----------------------------

Я птица чибис с длинным гибким клювом
Глотаю воздух,
Взлетаю быстро.
Люблю на червяков смотреть с прищуром,
И песни по утрам насвистывать.
Заглядывать люблю в ночные окна,
Когда в них свет проходит через ставни,
Но кто-то выйдет. Крикнет. Бросит камнем
Попросит, чтобы больше не летали
Из дальних городов, и жили тихо.
Чтобы свои имели в доме ставни
И открывали чтобы их без скрипа.
Чтоб экономили на каждом шаге,
На каждом взгляде. Крике каждом. Слове.
И собирали своим длинным клювом 
С чужих ладоней маленькие крохи.
Мне речи эти лягут звоном дальним,
Я с крыльев их смахну и позабуду.
Я птица чибис с длинным гибким клювом,
Глотаю воздух и живу повсюду. 
----------------------------

в Лас-Вегасе, городе декораций,
днем обесцвечено
и по обыкновению пусто.
обезличены здания,
грустит самодельный париж.
венеция блекнет,
в искусственном небе канал отражая,
и климат пустынен.
но когда начинает темнеть,
когда ночь прожектором бьёт,
пирамиды египетской луч
слишком ярок (птицы в него попадая – мгновенно сгорают!)
люди сидят в игровых автоматах,
я не из их числа (хватило одной ночи).

выпью сухого вина и забудусь,
посмотрю презренно с высоченного этажа,
окунусь в лунность.
пойду лунатить по разноцветным отеля стеклам,
и ноги не колет,
нет боли,
есть разум.
Лас-Вегас такой разный:
достойный жизни наркомана-придурка.
декорации меркнут,
под утро.

-------------------------

почти как герои Джима

представим себя героями фильма Джармуша,
сбежим из тюрьмы,
навсегда останемся вне закона,
дойдём до первого дома,
встретим женщину,
которая нас приютит.
выпьем вина с ней,
закусим и потанцуем.
разойдемся под утро у перекрестка
каждый в свою сторону.

мы не виделись пять месяцев,
свой тюремный режим
нарушаю стихами,
сочиняю тебе строки
в духе курта кобейна,
в выходные спасаюсь бассейном,
разменивая черно-белый мир на цветной.
заныриваю в прохладную воду глубже,
представляю себя смелой рыбой.
мне кажется, мы смогли бы
сбежать из этой тюрьмы вместе. 
---------------

снежки

сквозь лица снег и сквозь прожектора
летит на освещенный круг площадки.
лебяжьим пухом оседает во дворах,
и безобидно тает на перчатке.

окутывает детские мечты
пронзительным и легким прикасаньем,
а ты наивно из окна глядишь
и думаешь: «отличное свиданье».

зовёшь меня с собой играть в снежки,
нечаянно провалишься в сугробе.
и будешь радоваться, как снеговики
друг друга обнимают в огороде.
---------------------

сквозное

сухое вино в одноразовых белых стаканах,
пустая квартира, я больше её не снимаю.
ещё одна заперта дверь моего необжитого мира,
ещё одна заперта дверь,
но её я открою.
пускай не сейчас, и пускай - не с тобою.
с другою,
с другими,
в городе этом.
а ты позвонишь мне, напомнишь
о том, чего до сих пор мы забыть не смогли.
я не лгу, ты же знаешь. 
--------------------

запах нового года уходит в иные миры,
вместе с выцветшей елкой за время атаки игрушек.
больше пальцы не колет, иголки слабее и суше
в бороде дед мороза остались, осели в другом январе.

запах нового года уходит в иные миры,
только след оставляет на снеге от санок, от быстрых коней,
только память от этих счастливых, и в чем-то – несбыточных дней,
от каникул от школьных, от сказок любимых ко сну,
когда мысли - цветные деревья, блестят на свету,
миллионами лампочек - мелких планет
по значению равных им нет
ни в одной из галактик.
по свечению маленький город сравнится с большим,
и большим от свеченья почудится маленький город,
в этой смелой попытке добраться до межпланетных вершин,
каждый волен, и каждый по-своему, храбр и молод.

запах нового года уходит в иные миры,
сквозь туман по замерзшей реке,
через льда отраженье,
он блестит и скользит, и прозрачны коньки его,
легки движенья.

запах нового года уйдет, и растают снега,
он влеком давней целью,
дорогою дальней.
запах нового года уйдет, как уходят года,
все быстрей и печальней.
-----------------------

понятным русским

считая все диеты бредом,
отведать пищи перед сном
и не толстеть совсем при этом,
и Льва Толстого толстый том
открыть, балконским бредя небом,
войну и мир принять, как факт.
укутать ноги теплым пледом,
уплыть в девических мечтах..

и растворившись в легкой дымке,
прозрачной дымке голубой,
смотреть веселые картинки -
каррикатуры жизни злой.

и отмерять себе по праву
такой-то день,
такой-то век.
и наводить - порой лукаво-
на жизни прошлые лорнет.

считая все запреты бредом,
принять спиртного перед сном..
и объясняться с звездным небом
понятным русским языком.

--------------------

иллюзии неба

март будил меня нежно подснежниками
(на Байкале их много весной и в такую погоду),
кротким шопотом дня оживала неспешно природа.
и хотелось проснуться у берега брошенных скал,
и скользить по камням, в ледяную срываясь пасть,
но из окон моей квартиры виден город,
от которого я устал.
абстрагироваться: оказаться не здесь, а там,
где Байкал разбивает с размаха любую свободу,
и с глазами закрытыми хоть на минуту упасть
в ледяную байкальскую воду.
и бродить заключённым в студёной воды кандалах,
и не видеть вокруг ничего, кроме этой вот части света..
и Москва из окна здесь не при чём, а так,
я смотрю на нее, а вижу совсем не это.
берег кругобайкалки военным ремнём огибать -
опоясывать поездом море.
снова выйти в Слюдянке,
вяленой рыбы взять..
но в окне другой город,
рыбки в маленькой банке на подоконнике
и в цветочном горшке алоэ. 


Ода на обсуждение в Литинституте
                                                                        Юленьке Меньших

Не находите смысл в моих словах,
Таким, как вы, его искать не стоит.
Давным-давно вы превратились в прах,
И пусть вас жизнь моя не беспокоит.
И ни к чему о дружбе говорить
Перед финальным выходом на плаху.
Я всё равно не стану вас любить
За вашу желчь, разбавленную страхом.
К чему, скажите, ваши "Господа",
К чему литинститутский этот пафос?
Прочтите лучше Горького тома,
Чем мне на нервы методично капать,
Упрёк ваш слишком мелок и прозрачен,
Вы оставайтесь дальше за бортом
Своих родильных и других горячек.
И лучше б вы и вправду напились,
Жилось бы вам спокойней, в самом деле!
Не торопитесь звук менять на крик,
Мне ваши крики, дама, надоели.
Вы отомстили б мне уже давно
Стихами новыми, когда б умели.. 

--------------------------

мое одиночество ставит на мне иероглифы,
один за другим выводит восточные знаки
тонкой бамбуковой палочкой по спине.
мое одиночество буддийским монахом венчано,
охраняет меня от всего смертного во всем смертном,
позволяет любить, но не дает дотронуться,
лечит меня созерцанием и отрешенностью.
в крови моего одиночества леса со степями смешаны,
все Ильи Муромцы, все Ханы Батыи - поровну.
в моем одиночестве полеты над городом.
травы, цветы, времена года
в единственном лице мужского/женского рода. 

----------------------

светофоры 

светофоры погаснут на старте,
больше никто не перейдет на зеленый,
больше некому спешить на красный
и сомневаться на желтый.
вокруг все мертвы,
мертвым, им незачем
соблюдать правила дорожного движения,
их не интересуют цвета,
они подчиняются закону разложения
на атомы,
на молекулы.

расщепление,
та еще химия,
а-у-у-у, люди, вы меня слышите?!!
вы существуете, или только кажетесь?!!
а-у-у-у! ну, где же вы, люди,
ну, куда же вы?!!
и только мое эхо откликнется,
красною кнопкой сигнал включится,
и тут же погаснет на старте.
люди еще существуют,
но они – эфемерны.
больше не тронут моих нервов,
ухожу первой. 

----------------------

время оставит на память своим потомкам
поцелуи на теле кирпичных зданий.
нательные прикосновения к мирозданию,
к потрескавшейся коже-штукатурке,
посмотришь - становится жутко
от вида этой кровоточащей,
в порыве страсти допущенной раны
становится рвано.
потому что она болит,
потому что ее не лечат.
а лица зданий слишком нежны
и нет слов, как они прекрасны.
но их обреченность приводит в ужас,
восхищает мужество.
эти здания откровенно дышат
временем прошлых лет,
оставившем след - гипсовый отпечаток
от своих замшелых перчаток.
тонкими длинными пальцами,
изящными пяльцами.
по бокам узоры,
а наверху губы
в виде безе сложены,
шоколадной глазурью покрыты,
вечностью не забыты. 

Стихотворения из цикла "Вечная мерзлота"

у тебя начинается март,
я знала, что ты вернёшься.
сколько моё сердце об твоё уже было разбито?
сколько твоё сердце об моё разбивалось?
но между нами ещё не всё спето,
между нами ещё что-то осталось:
незримое, лёгкое, птичье.
перья, наверное, из голубятни.
давай подожжём их, я сейчас принесу спички.
тебе нравится запах серы..
а мне нравится быть с тобой стервой,
натягивать твои нервы,
ходить по ним, как по канату.
мне нравится быть с тобой самой последней сукой,
не открывать тебе дверь,
когда ты звонишь мне в третьем часу ночи.
ты ведь этого хочешь?.. 

-------------------------

север

ты не любишь юбок,
а я не люблю фальши.
мне не важно, во что я одета,
важнее, кто рядом.
но в день твоего приезда
я буду нарядной.

встречу тебя на перроне,
сошедшей с ума от дороги и резкой,
твое настроение действует на погоду:
небо задернет над городом занавески,
спрячет свое лицо в дождевую воду.

протяну тебе желтый цветок в подарок,
ты не увидишь в нем солнца, лишь яркость цвета.
в твоих глазах слишком много снега,
в них белое море и дикий берег,
ритмичные звуки бубна,
танец древних поморов.
и шерстяной тропой пробегут по кофте твоей олени,
я в каждом твоем слове чувствую север. 

твоей светлой памяти..

из всех девушек, которые были
я тебя больше всех любила.
облака мимо окон плыли,
помню, как ты уходила.

падала с неба осколками,
оставляла на теле шрамы.
ты моя самая долгая
и глубокая рана.

не хочу эту рану залечивать,
она боль внутри заглушает.
я останусь к тебе доверчивой
и никто мне не помешает.
неважно, где будешь:
в Питере, или на Белом море,
твой голос везде услышу,
плевать на все остальное. 
------------------

"Может быть, в мире все мираж
и мы только кажемся друг другу.
ради бога, не будьте миражем.."
(из письма С. Есенина к Г. Бениславской)

другом я тебе не стану,
как не стала и любимой.
и стрелять в себя не буду
над есенинской могилой.

верность точит свои когти
и впивается в запястья,
знаю я, что слишком долгим
не бывает в жизни счастье.

твой поэт - Сергей Есенин,
оттого ты так покорно
ищешь в нем свое спасенье,
надрывая словом горло.

мне, как Галине Бениславской,
изменить тебе негоже,
оттого ты мне кидаешь постоянное:
- похожа.

если хочешь, стану другом
самым преданным, любимым,
но стрелять в себя не буду
над есенинской могилой. 
-----------------------

белый сон

увидела берег моря во сне из твоих окон,
на подступах - снег,
море выбеленным казалось.
и не было ни кораблей, ни шторма,
тихие волны меня из окна качали.

задумчиво было на улице и спокойно,
и берег моря казался совсем близким,
таким же, как ты, уверенным и свободным,
когда я смотрела в него из твоих окон. 
-------------------

выпей яда

потрахай мне мозги в последний раз,
позволю этот грубый мазохизм
тебе я на прощанье
и забуду про то, что были мы с тобой знакомы.
когда смотрю в глаза я гениям самовлюбленным
не нахожу в них ничего,
кроме самоуверенности, дерзкой лажи.
я вдоль реки по берегу однажды
шла, отдыхала от удушья лиц.
и, кажется, она звалась Татьяной,
а впрочем, не из пушкинских страниц cюжет,
не получилось яркого романа,
дуэли тоже, хотя повод был.
но слишком скучно воевать,
еще скучнее – шпагой убивать,
когда тот, с кем ты быть хотел,
тебя не ценит.
и бисер пустотой звенит.
графин разбит
и на пол льется молоко,
свои дороги превращая в лужу.

все слишком далеко зашло,
но боль со временем
становится беззвучной
и ненужной. 
----------------------------------

стоит к тебе прикоснуться, как сразу снег
с тёплых моих ладоней водой стекает.
фотографирует память
танцы твои на кухне.

а в доме уютно
и сквозь стекло
отчётливо видно участок в сугробах.
вечер такой спокойный,
все хорошо
будет, пока мы танцуем с тобой на кухне,
пока меня
не разбудит утро. 
------------------

маленьким муком

когда ты называешь меня так ласково,
я улыбаюсь тебе через письма,
огнями ночными ныряю в улицы ворот,
во мне умирает вокзал параллелью дорог.
взгляд с фотографии сквозь этот мир отрешенно смотрит,
становится дорог.

скалишься от моих ответов,
не знаешь, как на них реагировать.
а я скольжу по ледяному паркету
и падаю заколдованным муком у твоих ног.
------------------------------------------------

гостиница Берлин уснёт в тумане,
открою форточку - порадуюсь погоде
и это называется декабрь?..
взгляну, как небо плавится весною,
пускает пар из легких своих чистых
на надпись, что осталась от "Берлина",
прозрачно-синюю, с отсутствующей буквой.
и за тобой захлопнув дверь беззвучно,
я выброшу из форточки две вещи,
две старые пепельницы
и попеременно,
их дворник подберёт утром с асфальта
и выкинет безжалостно, ругаясь.
а вслед за этим выкину я сердце,
невыносимо,чтобы билось дальше.
и дворник подберет его, ругаясь,
но почему-то вздумает оставить.
-----------------------------

оттолкни меня своей холодностью,
отпусти меня своим молчанием.
сильно действуют на нас условности,
мы их как таблетки принимаем.

и себе внушаем, что поправимся,
что простуду друг от друга вылечим,
но у тебя болезнь в начальной стадии,
а у меня уже давно в хронической.

и гудки разлуки слишком долгие,
а твои звонки хранят молчание.
сильно действуют на нас условности -
и..мы друг другу ничего не обещали ведь?.

от меня живешь в соседнем городе,
как мосты, разводишь мои чувства.
с неба падаю подбитым голубем,
отпусти меня и не сочувствуй. 

----------------------------------

филинье

засыпаю под утро,
когда просыпаются птицы.
я стала филином,
видеть учусь в темноте.
и утренним рейсом
мечтаю на отдых рвануть за границу,
но уже второй год сижу в том же
прогнившем дупле.
и, порой, крайне счастлива
этим своим положеньем,
и дупло мне второй год подряд
заменяет дом.
на летучих охочусь мышей
и сижу на деревьях,
неспеша наблюдая за тем,
что творится кругом.
---------------------

времена ледохода

времена ледохода пришли,
надо мной расступается лед,
и на солнце сжимает глаза.
я плыву, улыбаясь.
мне не больно от этого льда.
я теку,
и только движеньем спасаюсь.

времена ледохода пришли,
и запахло весной.
твое судно вдали от моих берегов,
не дает мне покоя.
как ореховая скорлупа,
разбиваются льды надо мной,
и спокойно плывут,
из реки направляясь в открытое море.

времена ледохода пришли,
расступается лед.
и я снова жива.
и я снова дышу глубоко.
воду чистую пью из ладоней твоих,
и мне больше не так одиноко. 
--------------------

Питеру Пену

воздух заряжен твоим Питером,
я запускаю его глотками глубокими
и разрываюсь на тысячи мелких выходов,
из узких каналов Невы выхожу водой.

и над Исаакиевским, видишь,
совсем не пасмурно,
осень c прожилками неба
в твоих глазах стоит.
крыши вокруг временем позатасканы,
корчатся одинокие,
блокадно зажав язык.

тонут твои слова
в вечерних дворах питерских,
эхом во мне отчетливо
голос веков звучит.
может, приеду к тебе в выходные
в парадном кителе,
белою птицей кружиться
и мёдом горло лечить.

может, покажешь свои мне места любимые,
тенью пролягут рядом
ушедших поэтов шаги.
а вдоль дороги окно так надсадно распахнуто..

Стихотворения из цикла "Девичье"


живу

живу неосознанно,
стежками мелкими.
от форточки до потолка
взглядами едкими.
целюсь в предметы,
а попадаю в себя.
и оживаю только кого-то любя.
и ожидаю конца в еще неразгаданном взгляде,
и ставлю точку в еще несказанном слове.
и уже все равно, буду я с Олей, или не буду с Олей.
соль может стать снегом, если в это поверить.
мое воскрешение еще не настало,
а распятие столько раз случалось.
и было бы лучше, если бы ты во мне не стучалась.
у нас могла получиться отличная пара.
меня без тебя как будто не стало.
но если вдруг спросят: "кто-нибудь есть здесь?"
я сквозь темноту им отвечу: "да, есть". 

---------------------------

уедем в глухую деревню,
оставим город,
поселимся у реки.
молиться станем на травы и воду,
хлебом насущным кормить
голубей с руки.
и ты меня в итоге полюбишь,
и никуда не отпустишь больше,
никуда не уйдешь..
и молоко парное мне ранним утром
из банки стеклянной
в стеклянный стакан нальешь.
----------------------

когда-нибудь мы поженимся..

"Не думай, что я тёлка, это образ.."
Т.Р.

когда мы с тобой познакомились, я звала тебя Львёнком,
по прошествию времени стала называть по имени - Леной,
но Лен развелось так много, что имя Лена мне надоело.
тебе больше подходит Львище, ты кошачьей породы,
много раз спасала меня от конца света,
живешь рядом уже год при этом.
любишь меня за творчество, отлично готовишь
(говоришь, что если б не ты, я б давно умерла с голода!)
покупаешь мне интересные фильмы и книги,
хочешь заработать денег, построить дом, выучить язык рыб.
тебе нравится, что я люблю плавать.
говоришь, мне нужен, такой же как ты, чувак,
что я заслуживаю самого лучшего.
не реагируешь, когда я разбиваю на кухне последнюю кружку.

когда-нибудь мы поженимся.. 

--------------------------

одной неизвестной

"Тема - место, где никто никого не нашёл.."
Л. Киргетова


не чувствуешь меня своей?
запомни - я ничья.
и никогда, поверь, твоей
не стану для тебя.
я по себе сама собой,
и этим дорожу.
и никого сильней себя
уже не полюблю.

не надо больше поздних встреч,
всё умерло во мне.
ин вина веритас,
гуд бай,
вся истина в вине. 

------------------------

клин вышибаю Климтом,
картиной мира -
женщиной обнажённой с рыжими волосами,
с опустошёнными от жизни глазами.
капризы климата за окном,
на 13-ом этаже, в твоей комнате
плавлюсь котом.
высокие ноты - корабли на стене слева
с парусами, натянутыми до предела,
до самого неба - то есть до потолка,
ты покури пока,
а я досмотрю до конца портреты Климта,
свет оседает застенчиво на полотнах
тонами пастельными,
кружится детскими снами,
птицами самодельными
из книг твоих по оригами.
две головы на подушке,
повёрнутые друг к другу,
я не забуду. 
--------------------

ты мне поддых и так опрометчиво:
что мне твои словечки-слова,
они все бесполезны по сравнению с тем,
что внутри.
у тебя сейчас другим занята голова:
говоришь по-английски,
японски,
тренируешь мозги.
и меня заодно.
под прицел попадаю ярких,
синего неба глаз.
остаюсь ночевать,
ресницы твои качать
и молчать. 
----------------

Босиком и по лунным канатам
я к тебе этой ночью приду.
молоком в твоих снах потеку..

я прогреваю связки молоком
и никуда не выхожу из дома.
мой кашель прерывает только сон,
а снится мне не рокот космодрома,
и даже не зеленая трава,
а то, как я гулять тебя звала.

мы оказались где-то далеко,
совсем не там, куда пойти хотели
и ты сняла с руки своей кольцо,
заметив, что все кольца надоели.

я слишком близко подошла к твоим цветам,
и слишком глубоко вдохнула запах.
болотная вода цвела,
тревожно стало,
и хотелось плакать.

болотные увидела цветы,
ты их в руках торжественно держала.
и выпустив букет из рук cвоих,
- я больше не вернусь,- сказала. 
----------------------------

по-волчьи

душу вывернуть откровением
и,не получив ничего взамен,
отравить этот воздух тлением
всех неслучившихся перемен..

ты по-волчьи останешься верною,
я, по-волчьи тебя почуяв,
в логове твоем чужаком,
как в плацкартном вагоне заночую.
и оскалы досужие вытерплю,
и на луну не завою,
которая лепешкой выеденной
расплющится над головою. 
---------------------------------

ты можешь не давать обещаний
и никуда не ехать,
но я слышу урчание
гуляющего внутри города эха.
вспарывающего небо радостью,
мысли облепиховой живостью.
вот так бы тебя рисовать,
сделать неба прозрачного живописью.

заверить потом личной подписью
представить картиной вечности
вот так бы тебя рисовать,
но нечем мне больше,
нечем мне. 
-----------------------------------

осень в памяти моей россыпью,
лентой прозрачной на прудах,
коркою льда тонкою.
в парке сумерки.
берез кружева
просвечивают стеблями в наклон.
можно понять по глазам при желании многое,
сомнения не будут терзать,
но что я могу тебе дать, кроме себя,
легкость небытия?
увижу твой силуэт в проёме панельного дома,
запомнишься мне такой трогательной надолго.
нужно ли объяснять: чувства.
так и умру влюблённой
в музыку осени. 
--------------------------------

я так долго была одна, что не верю в близость,
любила только того, кто не был рядом.
мне стало страшно, когда ты появилась.
мне стало смертельно от твоего взгляда.
я, как и ты - волк, но только другой породы,
не могу быть ни с кем никогда долго,
об этом писал ещё Герман Гессе
и если ты не уйдёшь, я клыком прокушу тебе горло.
но ты остаёшься,
дико рвёшь мою спину в клочья,
целуешь на вдохе, на выдохе,
при входе, при выходе,
говоришь, мы подходим друг другу,
дышишь на пульс, поднимаешь температуру.
и в такие моменты я тебе верю:
как один зверь - другому зверю.
-------------------------

песочные часы сметают с улиц пыль
и отправляют доживать в пустыню.
у них своя мелодия
отныне, я буду мерить только по песку
свою категоричную судьбу,
я буду отмерять ее отныне.
и кажется, опять не повезло,
все ориентиры безнадежно занесло
песчаными крупицами-буграми,
рассыпало по берегу ветрами,
размыло твои девичьи следы
набегами морской огромной силы.
ты потрясающе, божественно красива
и добровольно попадаешь в плен.
тебя волна захлестывает резво,
но тут же разбивается о берег
спасающий тебя, как оберег.
и в платье легком, сшитом из шифона
выходишь их воды – я околдована.
ты несравнимо лучше всех офелий,
которых уже больше нет в живых.
------------------------

эта девушка любит Блока,
и часами готова
бродить
по Невскому незнакомкой,
и дамой Прекрасной самой
парить над грудой
земных обломков. 
---------------------------

мне не нравится розовый цвет,
я себя нахожу в голубом,
он немыслимо емок и дышится,
видится небом
темно-синим,
вечерним,
безмерно-большим,
так что прямо глазами в него и с разбега.

в его щеки уткнуться,
его самолеты считать
и не думать о малом,
а видеть во всем необъятно.
его мысли ловить
облаками из хлопка,
глотать его воздух,
от свежести мятный.
мне не нравится розовый цвет,
я себя нахожу в голубом.
в его смелых разливах
степей-океанов,
в его запахе йода морском,
в криках чаек, 
откровением раненых.

---------------------------

мосты